Альметьевец Юрий Терентьев делится своим творчеством

Знакомьтесь, Юрий Терентьев. Экономист по образованию. Выпускник школы № 24. Пишет стихи и прозу. Как он сам рассказывает, «начал писать недавно, хотя были попытки и в школьном возрасте к сочинительству, но им не придавал значения…». Любовь к творчеству появилась в старших классах, когда уроки русского языка и литературы начал вести новый преподаватель – Ильсияр Фахрисламовна Махиянова. «Она привила любовь к классике и современной литературе – произведениям Виктора Астафьева, Владимира Распутина. Мы любили ее уроки, к ней ходили на факультативы даже те, кто позволял себе пропускать основные уроки – так увлеченно она преподавала», – рассказывает молодой человек.

Будучи городским жителем, по обстоятельствам он сейчас живет в селе. Природа, красивый лес, что начинается сразу за домом, великолепные рассветы – один из источников его вдохновения.

Жила-была деревенька

Жила-была деревенька, тихо так жила, на отшибе. Жил в деревеньке той мальчишка – обычный маленький человечек, ничем не выделяющийся. Среди сверстников не примечательный, но взгляд имеющий такой, что не у любого взрослого встретишь…

Деревенька та краем своим лес цепляла. Ну и, как пора приходила, Игорюшка с дедом по грибы да по ягоды хаживали. Ходил Игорюшка и с папкой-мамкой, но они воли не давали ему. Как с маленьким, ей-богу: туда не ходи, сюда не лазь, неровен час в болоте утопнешь…. А ведь по краю того болота ягода – слаще в жизни вы не едали! Как, бывало, Игорюшка с дедом закинут по горсти в рот, так и жмурятся от удовольствия.

Так и в этот раз вышли, правда, позднее, чем завсегда, и задержались чуток – смеркаться стало. И до дому рукой подать, и места здесь хожены-перехожены, но уж дюже лукошки тяжелы. Своя-то ноша не тянет, да вон деда устал, а остановиться не хочет, все подгоняет Игорюшку:

– Давай, сынок, давай, зараз до база обернемся.

– Может, передохнуть, а, дед?

– Нельзя, сынок, а ну как огоньки?

– А вдруг и нету их, огоньков-то?

– Как нету, когда есть! Они шибко опасные, я ж тебе рассказывал. Иль запамятовал?

– А вдруг не страшные они, не злые?

– Никак нельзя, милок, надо возвращаться скорей. Ох, и влетит нам от бабки!

И действительно, от бабки, поджидавшей их на опушке, влетело по первое число. Так что ворочался Игорюшка полночи, уснуть не мог. Не давало покоя ему, что, выходя из леса, обернувшись, увидал он-таки эти огоньки.

Всю ночь думал Игорюшка, и весь свой следующий день, и пока грядки полол, и пока гусей пас, и много чего ненавистного еще переделал. «Что за огоньки? Откуда? Горячие?» – тысячи вопросов роились в его голове.

Размышления его прервал вскрик. Игорюшке показалось, что доносился он из сарая. Подбежав к нему, Игорюшка прислушался. По голосам на деда с бабкой похоже. Яростно шепча, иногда всхлипывая, бабушка горячо втолковывала деду:

–Да как ты только посмел? Ведь знаешь, ночью нельзя в лес соваться. А если бы… (пауза, всхлип), даже думать боюсь…

Игорюшка весь обратился в слух, сердце бешено колотилось.

– Ну что ты, что ты, ведь обошлось, не видал он никаких огоньков, – поспешно оправдывался дед.

–Ух, голова твоя садовая, – несмотря на грозный вид, бабушка все же любила деда и резких высказываний о нем не позволяла. – Ведь знаешь, нечисто с ними. Люди пропадали, ведь огоньки заманили их на болото, не иначе…

– Да знаю, любушка, знаю, больше, клянусь, в лес ни ногой! – бодро отрезал дед.

Игорюшка чуть не упал – вот это фортель, да как же без леса-то?

– Да нет, старый, – смягчившимся голосом произнесла бабка. – Захиреет он без леса-то, да и тебе прогулки не вредят.

– Ну, будь по-твоему, – в тон ей ответил дед. – Ладно, хватит тут прятаться, как шпионы, на стол пора собирать.

Игорюшка как ужаленный сорвался с места и за полсекунды оказался на той грядке, где и должен был быть.

За стол собрались ровно через пять минут: бабушка любила, чтобы все было точно и в срок. Болтать языком было не принято, поэтому обед много времени не занял. Расправившись со своей порцией, Игорюшка попросился погулять, и его отпустили, наказав к лесу не подходить.

Побегав по округе с ребятами, поиграв в мяч и салки, он поспешил домой, к ужину. Об огоньках ни с кем не заговаривал, чувствовал, что не поймут, а то еще, чего доброго, на смех подымут.

Поужинав наспех, Игорюшка сказал, что устал, и, умывшись, отправился на боковую. Но и в эту ночь долго не мог заснуть, водя пальцем по узору настенного ковра. У него был план. План был настолько же гениален, насколько прост: убедить деда пойти в лес, задержаться подольше, в крайнем случае заблудиться, чтобы увидеть эти огоньки.

С самого утра Игорюшка приступил к выполнению плана: стал вертеться у деда под ногами и канючить «пошли да пошли». Ну, дед, надо сказать, не особо и сопротивлялся, ему и самому хотелось улизнуть поскорее из дому, побродить по лесам. Ведь только здесь, в прохладной тиши, наполненной щебетом и шелестом травы, переносился он по реке памяти в самые потаенные уголки сознания.

Лихо увернувшись от бабки и подхватив лукошки, они отправились в лес. Пока шли по деревне, Игорюшка рта боялся открыть, спугнуть птицу удачи, так хорошо пойманную за хвост. А когда вошли они под зеленые своды леса, вдохнули его упоительной прохлады, язык уже и сам не ворочался. Пройдя немного, Игорюшка осмелел:

– Дед, ну что вы там вчера говорили? Чего спрятались?

– Кто спрятался? А, это так, обсудили, что свинюшкам запасти.

– Нет, деда, я ведь слышал, вы про огоньки говорили!

– Эво как, ну ладно. Все слышал али как?

– Все! И как бабушка говорила, что они людей в болота заводят, и другое всякое, – сбивчиво затараторил Игорюшка.

– Ну вот что скажу я тебе, – дед остановился, присел на пенек. – Я ведь, как и ты, думаю, на самом-то деле огоньки те не злые, думаю, не они тех людей в болота завели. Лихие-то люди были, Игорюшка, плохие, они ограбили кого-то и убили, потом в леса наши ушли, думая схорониться. А за ними бойцов отрядили. Вот бойцы, вернувшись, и рассказали, что видели, де, огоньки в болотах. Ну ладно, Игорюшка, пойдем, может, ягод наберем, а бабка нам вечерком пироги состряпает.

С этими словами дед поднялся и бодро зашагал вглубь леса. Игорюшка поспешил следом.

– Деда, я хочу посмотреть на огоньки, – заявил Игорюшка. Он был готов к любому ответу и загодя подготовил пару-тройку фраз.

– А знаешь, внучек, я тоже посмотреть на них поближе хочу. Много я в жизни видал – и заграницу, и немца, и хорошее, и плохое, хочу на старости на эдакое что-то невиданное глянуть… – дед осекся и посмотрел на внука, будто ища одобрения в его взгляде:

– Давай соберем сейчас ягод, отнесем поближе к деревне, схороним, а когда возвращаться будем, подхватим – и домой.

Так и порешили. Никогда еще с таким усердием Игорюшка не собирал ягоды. Через каких-то полтора часа оба лукошка были полны, и они отнесли их куда и условились.

– Знаешь что, – сказал дед. – Я побегу за фонарем и лукошки отнесу, а ты можешь здесь подождать или со мной пойти.

– Нет, деда, потом нас бабка точно не отпустит.

– И то верно, здесь тогда жди, далеко не ходи, – сказав это, дед поспешил в сторону дома, а Игорюшка, лишь только спина деда скрылась из виду, стал медленно продвигаться вглубь леса.

…В раздумьях своих Игорюшка поздно заметил мелькнувшую справа тень. Обернувшись резко, да так, что потемнело в глазах, увидал крупную лисицу, которая сгорбившись, точнее сказать выгнувшись коромыслом, подходила к нему. Вся она была какая-то облезлая, глаза дикие, ощерилась недобро. Вообще-то лисы не подходят близко к деревне, разве что в голодные зимы. Если только она не…

– Бешеная, – еле слышно, одними губами, прошептал Игорюшка.

Отступая спиной вперед и шаря за спиной рукой в надежде найти какую-нибудь палку или ветку, Игорюшка медленно отходил, не сводя глаз со зверя.

Сначала Игорюшка услышал звук, еле слышный. Он нарастал. «Как будто муха об лампочку бьется», – подумал Игорюшка. Страх перед лисицей был велик, но неизвестность страшила куда больше. Не в силах терпеть, он обернулся и увидел его – огонек. Он летел очень быстро. Зачарованный видом огонька, Игорюшка позабыл было о лисице, но, резко обернувшись, успел заметить хвост, мелькнувший в кустах. Игорюшка обернулся на этот раз куда медленней, огонек висел перед ним, светя ровным, теплым светом.

«Пахнет хорошо, – подумал Игорюшка, – свежестью». И неожиданно для самого себя протянул руку. Огонек, отстранившись было, подался вперед и коснулся его руки.

«Как необычно колется (еле ощутимое, мягкое покалывание разливалось от руки по всему телу). Приятно», – успел подумать Игорюшка, и тут вдруг лес поплыл у него перед глазами.

И увидел Игорюшка совсем другое. Картинки стали проноситься, быстро сменяя друг друга. Вот ясный, погожий денек, поле, бегущие дети, река, улыбки. Вот внезапно вскидывают они головы вверх, будто услышав что-то, вновь бег, деревня – его деревня, Игорюшкина. Изменилась, конечно, но узнаваема. Деревня, люди собрались возле столба, наверху ведро какое-то: помнится, деда говорил – рупор что ли или репродуктор называется, до сих пор на столбе. Взгляды всех обращены к нему, женщины плачут, мужчины переглядываются, дети тоже здесь, двое сразу в глаза Игорюшке бросились, уж больно знакомые лица. Вновь сменяются картинки: вот солдаты уходят, слезы, спорят мальчишки, один убегает. Леса, поля, деревни сменяют друг друга, поезд, солдаты, стоит этот мальчик в форме. «Ненамного старше меня!» – подумал Игорюшка. Окоп, атака, земля кусками в разные стороны, вспышка, черное небо, пустота… Вспышка.

Игорюшка открыл глаза: сквозь кроны деревьев пробивалось послеполуденное солнце. Встав и отряхнувшись, вспомнив все, что с ним произошло, Игорюшка припустил обратно в деревню. Подбегая к краю леса, он увидел деда, спешащего к нему.

– Деда, я видел! Видел! – завопил что было сил Игорюшка.

– Что видел, милок?

– Огоньки, деда, огоньки!

– Когда ж ты успел? Меня ж не было-то чуть, не привиделось тебе, нет?

– Да нет же, деда! Я его трогал, он мне показал!

– Да что ты, милый! Как же это? Опять недоглядел, а ну пойдем до дому.

– Войну видел, деревню нашу, мальчиков, они спорили о чем-то, а потом один ушел на фронт.

– Что ты сказал?! А ну-ка присядем, Игорюшка…

Дед сел прямо тут, в траве, достал кисет, трясущимися руками попытался скрутить папиросу, не смог – оставил.

– Давай помогу, дед.

– Спасибо, внучек, ты только рассказывай, рассказывай.

И Игорюшка стал рассказывать про лису и огонек, про то, что огонек показал ему, – все рассказал, ничего не пропустил. Дед медленно поднялся, затоптав окурок, сказал:

– Пойдем, внучек, в дом.

– Дед, что с тобой?

– Знаешь, Игорюшка, кого ты видал? Похож, говоришь, на тебя? Это ведь я был тем мальчиком, и друг мой лучший Сережка. Росли мы вместе, а когда немец напал, не удержался он и пошел воевать, да и пропал без вести… Выходит, вернулся огоньком, друг-то мой… Ну, пойдем, Игорюшка, бабку обрадуем…

– Заругает, деда.

– Теперь уж точно не заругает: то брат ейный родной.

Игорюшка ошарашенно молчал, обдумывая слова, сказанные дедом…

Вечером он вышел посидеть перед сном на скамейке возле дома и заодно деду вынести душегрейку.

– Что, сынок, не спится?

– Ага, тебе тоже?

– Да вот все думаю.

– Об огоньках?

– Ага…

– Все-таки я прав был, деда, не злые они…

В ответ дед улыбнулся, проводив внука благодарным взглядом. Медленно достал кисет, бумагу, свернул самокрутку, закурил. Одинокая слеза, скатившись по щеке, запуталась в бороде.

Поделитесь с друзьями

Другие новости

0 Комментариев

Контакты

Филиал АО «Татмедиа»- редакция газеты «Знамя труда».

Адрес редакции: Татарстан, г. Альметьевск, ул. Марджани, 82.

Телефон редакции: 8 (8553) 32-59-76

Режим работы:

понедельник-пятница, с 8.00 до 17.00

Выходные: суббота, воскресенье

e-mail: zt200772@mail.ru

325981@mail.ru

Яндекс.Метрика

Региональная газета "Знамя Труда" © 2017.
При размещении материалов ссылка на сайт обязательна.